Zweiterblick

Zweiterblick

Boris Pasternak

Boris Pasternak

Das Grab Boris Pasternaks in Peredelkino bei Moskau

Mit wandernder Sonne liegt das Licht auf dem Portrait des Dichters.

Frau und Sohn

Frau und Sohn

Das Grab von Sinaida Nikolaevna Pasternak und die Platte zur Erinnerung an Adrian Pasternak.

Tarkovskij

Boris Pasternak

Arsenij Tarkovskij, 1907-89

Verwaist und angstvoll schleppte sich die Seele
mit letzter Kraft hinter dem Toten her;
die Perspektive all der in der Vergangenheit
verschwindenden Gräber war mir jedoch Unsterblichkeit.

Blatt und Gras - alles war zu lebendig,
als hätte jemand eine Lupe
auf diese Welt verwirrten Drangs gelegt,
auf dieses Netz pulsierender Adern.

Ich kehrte nach Hause zurück, wusch mir die Hände,
legte mich nieder und schloß die Augen.
Und mit einem undeutlichen Laut,
der vom Fenster ins Zimmer drang,

in der Dämmerung, die tief herunterhing wie im Vorgewitter,
ohne alle Unsterblichkeit, in grober Prosa
und nackt, stand da, allein, der Tod.

Dem Gedächtnis N. A. Sabolockijs

Das Holzkreuz neben dem Grabstein erinnert an Andrej Tarkovski, den großen Filmregisseur und Sohn Arsenij Tarkovskis

N.N.

N.N.

N.N.

N.N.

Filin

Konstantin Filin

Konstantin Filin - Teerreste auf seinem Grabstein

Sidur

Vadim Sidur

Vadim Sidur (1924-1986) erlebte den Zweiten Weltkrieg und kehrte aus ihm verletzt zurück. Als Künstler erlitt er alle Unterdrückungen des totalitären Systems. Abgeschnitten von der Welt, entwickelte er seinen eigenen künstlerischen Stil, er schuf Denkmäler, die dem Grauen des Krieges gewidmet sind und die hauptsächlich im Westen Anerkennung fanden und auch dort aufgestellt wurden, er dichtete und fand dann zur "Sarg-Art", der Kunst des Gleichgewichts des Schreckens. Ich kenne seine Skulptur "Die Formel des Leidens" aus dem Jahre 1972, die seit 1991 in Pushkin bei St. Petersburg steht und immer wieder trifft mich die starke Energie und emotionale Stärke dieser so ruhig erscheinenden Figur. Der Eindruck dieser Skulptur wirkt lange nach und ich kehre auch immer wieder zu ihr zurück.
Seit 1987 arbeitet in Moskau das Staatliche Vadim Sidur Museum mit einer großen Sammlung seiner Arbeiten.

Requiem

Requiem

Небо плачет
Третий день не выходим из дома
В окна смотрим
Глазам поверить не можем
Умерло Лето
Осень Лету
Пышные похороны готовит
В последний путь провожает
Земли черной гроб
Золотой парчой покрыла
У деревьев ее украла
Стоят у могилы Лета
Яблони
Березы
Осины
Плакальщицы босые
Мутные глаза Неба
Бельмами на Землю смотрят
Население планеты пугают
Умрут все
Никто не воскреснет
Только Лето вернется
Если войны не будет
Маленькая девочка
В сером байковом платье
Стриженная наголо
Иногда я
Украдкой гладил
Бархатную шерстку
На ее круглой голове
Мы сидели рядом
В детском саду
Тайно держась за руки
Под столиком
Я любил ее безумно
Женского начала
Элементарная частица
С обнаженной прелестью
Ослепительно светясь
Залетала в мое Подземелье
Излучая кванты желания
С интенсивностью
Теоретически невозможной
Голенькая под своей мини
С трусиками в сумочке
Чтобы не тратить времени
На сближение
Сразу вступить
В сильное взаимодействие
Слиться со мной воедино
Превратиться в атомный котел
Огромной энергии
Сиять голубыми глазами
Освещая тьму Подвала

Содрогаться
Стонать
Змеиться золотыми волосами
Взорваться воплем
Отторгнуться от меня
И улететь в пространство
Сквозь Землю
Оставив навсегда
Незаживающую рану
В памяти
Моего
Тела
Целую светлую челку
Маленький лоб без мыслей
Два глаза серых
Покрытых тонкими веками
Короткие реснички
Теплые губы
Слабую шею
Косточки ключиц
Подмышек впадинки
Красные крошечные сосочки
На груди безгрудой
Стучащее сердце
Под гибкими ребрами
Пупка ямку
На животе впалом
И

Останавливаюсь
На середине
На бугорке
Золотым пушком покрытом
С другого конца начинаю
Целую
Шевелящиеся тонкие пальчики
На узких ступнях
Гладкие голени
Покалывающие мое лицо
Невидимыми волосками
Коленей розовые чашечки
Ласковых бедер нежную кожицу
Белую прозрачную шелковистую

И
Останавливаюсь
На середине
На огнедышащей щелке
Ведущей внутрь тела
Так
Никогда
Не смог
Расцеловать
Свою
Длинную
Возлюбленную
Всю
Целиком
Сразу
Всегда
Останавливаюсь
На
Середине
Она
Вышла
В
Туалет
Я
Услышал
Звон
Струйки
И
Умилился
Диван наводящий на размышления
Огромный
Старый
Грязный
Синхрофазотрон
Стоит в моем Подвале
Вдруг
Я с изумлением вижу
На этой дряхлой развратной развалине
Белобрысую девочку

С двумя косичками
Она бойко говорит о чем-то
Но смысл звуков не имеет значения
Озарение откровения оглушает
Это частица Мироздания
С прелестью
Открытой только мне
Мною
Для меня
Давайте танцевать
Говорит беленькое юное существо
Не умею
Отвечаю я
Уже вступивший в пору осеннего цветения
Я вас научу
Говорит пучеглазенькая
Берет меня за руку
И я чувствую особый аромат
Странности
Очарования доверчивой невинности
Этой посланницы Вселенной
Я слишком долго ждал ее появления
И теперь не верю своим глазам
Начинаю вращаться
Вокруг неуклюжей девочки
Со все возрастающей скоростью
Губы невинной целуют меня
Нестерпимо горячие
Они прикипают к моим
Навсегда
С тех пор мы так и пляшем
Прижавшись друг к другу
Уже целую вечность
Превратившись в протон
Распадающийся только раз
В 6,5х10 в тридцать первой степени лет
Что намного превышает
Предсказание простейшего варианта
Теории великого объединения

Genossen

verdiente Genossen

Gräber verdienter Genossen
Auf diesem Friedhof liegen nicht nur Künstler und Intellektuelle, die zum größten Teil unter der Herrschaft der kommunistischen Partei, vor allem unter der Verfolgung der Stalin-Zeit gelitten haben, sondern auch verdiente Parteimitglieder wie beispielsweise Maria Georgevna Levina, die von 1885 bis 1979 lebte und seit dem Jahre 1906 Mitglied der KPCC war.

Bei meinem Besuch traf ich auf zwei Frauen, die sehr bewegt und traurig waren, eine weinte sogar.

Sie meinten, es sei herzzerreißend, wie vernachlässigt diese Gräber seien, diese Menschen hätten doch ihr ganzes Leben für die Gestaltung der neuen Gesellschaft gekämpft und nun werden die Gräber nicht mehr gepflegt, die die Zäune zerfallen, einige Steine sind bereits umgefallen.

Finis

Finis